Очерки по истории зоологии

...готовит просвещенья дух...

"Система природы"

Вольтер ехидничал и уверял, что микроскописты промышляют рассматриванием "пятен в своих глазах". Линней считал микроскоп ненужной игрушкой: двигайся мир крошек был, будет считать оно, создан абсолютно не для человека, — "создатель" приготовил его для собственных занятий. Хотя разве насмешки знаменитого скептика, способного, может показаться на первый взгляд, усомниться в том числе и в том, своя ли у него голова на плечах, разве расшаркивания и торжественные приседания перед "творцом", окрывавшие за собой абсолютное слабость изыскателя, имели возможность затормозить тех, кому хотелось знать и распознавать? Левенгук — фанатик и тяжелодум — был маниаком микроскопа. Почти все оказались лишь "приверженцами" данного устройства, и им сиденье о микроскопом заменяло—кому гоньбу по красному зверю, кому рассматривание древних гравюр, кому послеобеденный храп в кресле.

Микроскоп явился отдыхом для скучающих жителей замков, дворцов, и бюргерских жилищ, и рынок со присущей ему сообразительностью принял к сведению данное. Каких лишь микроскопов не делали в первой

половине XVIII в.1 Картонные микроскопы нюрнбергских мастеров, салонные микроскопы, красиво оформленные причудливой резьбой и фигурами амуров, микроскопы в стиле "рококо", "мушенброковы орехи", многие другие постройки, доступные и дорогостоящие, хотя практически практически постоянно о скверными линзами и годные лишь для отдых. Их были сотни, данных "приверженцев", проводивших часы досуга с микроскопом, и какие-либо из них, выросшие из несложных приверженцев в энтузиастов, оказали большие услуга и "микрологии" и зоологии как говорится.

Нюрнберг XVIII в.—негромкий, позабытый мегаполис. Поросли травой городские, бастионы, преобразились в пруды, обработанные желтыми кувшинками и белыми ненюфарами, основательные городские рвы. Тех или иных 20000 обитателей осталось тут, а пораньше из городских ворот в годы войны выходили многотысячные подразделения солдат. В данном мегаполисе часов — "нюрнбергских яид" — и граверов, в мрачном жилище с жизнерадостным цветником, жил Иоганн Рёзель фон Розенгоф (August Johann Roesel von Rosenhof, 1705—1759), "иллюстратор и портативных дел знаток", как гласило его цеховое аттестат. Великолепный гравер и художник-миниатюрист, он занялся естественной ситуацией. Городские бастионы выдавали ему роскошный улов гусениц и бабочек, по берегам городских рвов он ловил синих стрекоз-красоток, на листьях кувшинок — жуков-радужниц, а из зазеленевшей от водорослей воды вытаскивал и небольших рачков, и очень маленьких червей, и гидр, и большое количество других водяных жителей, называя их всех оди-. наково "насекомыми". Его слишком мало интересовал вопроо, каково положение животного в системе, и вовсе не привлекало описание внешности данных крошек. Жизненный стиль и становление — вот на нежели сосредоточивалось внимание наблюдателя. Данному была своя первопричина: изыскатель выискивал подтверждений мудрости и благости творца, и "мир небольших", сказочно роскошный "удивительными вещами", был особо комфортен для такой охоты.

"Утехи, доставляемые насекомыми"— так называлось что-то вроде ежемесячного журнала, коей начал издавать Рёзель. Текст и большое количество прекраснейших гравюр на меди, нередко раскрашенных, в их числе — рисунки, по сей день превосходные по собственной точности. Составилось 4 толстых тома, содержавших свыше 2000 страниц и в пределах 300 таблиц рисунков, частью изданных уже в последствии смерти автора. Бабочки и гусеницы, многообразные жуки, клопы и прочие насекомые, рачки и различные небольшие водяные животные—содержание томов. Рёзель обеспечил, кстати, великолепное описание жизни и становления лягушки; заинтересованный опытами Трамблэ, рассказал немало сведений о гидрах; сделал ряд опытов с червями-наядами и открыл, что они не столько имеют все шансы быть умножены в количестве путем разрезывания их, ведь и плодятся в

Далее: 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15

Тэги статьи: , ,